| |
Архангельское. Общий вид террас
О садах Архангельского — юсуповской, а прежде
голицынской подмосковной усадьбе было уже упомянуто, как о почти
единственном примере итальянского влияния на русские сады. Но в этом
поместье сказалось и французское влияние, как в шири большого
«зеленого ковра», так и в том, что главная перспектива открыта в
сторону долины Москвы-реки, тогда как итальянские сады обыкновенно
бывают замкнутыми со всех сторон.
Точное время основания этого парка неизвестно, неизвестен и
устроитель садов. Основателем нынешнего дворца считается Н. А.
Голицын, задумавший, как говорит предание, постройку под влиянием
восторженных отзывов Павла I
о Версале.
Это предание едва ли точно прежде всего потому, что Голицын,
уволенный в 1798 г., едва ли бы очень старался воплотить мечты
монарха, а с другой стороны, сам Павел I воспроизводил детали
пейзажных частей Шантийи и других парков, но ни разу не применил в
своих резиденциях ленотровских приемов.
Наконец в то время при мысли о Версале неизбежно устроили бы
что-нибудь вроде Херренхаузена, Нимфенбурга или венского Бельведера.
Да и такая деталь, как въездные ворота, вросшие в землю, наподобие
арок Форума, могла прийти в голову лишь тому, кто не только видел
Рим, но и долго там прожил и полюбил вид Форума в состоянии
разрушения, т. е. в то время, когда Форум под именем Кампо-Ваччино
казался грязным болотом, из которого торчали верхи триумфальных арок
и колонн. Н. Б. Юсупов, приобретший Архангельское в 1810г., был при
Екатерине II послом в Риме, видел, как строилась вилла Альбани, как
разрастались и устраивались ватиканские музеи. Немудрено, что
вернувшись в Россию, он захотел иметь поместье, напоминающее
одновременно и виллу Альбани, и виллу Бель-Респиро.
Автор дома в Архангельском неизвестен, но почти наверняка это не
Кваренги, для которого постройка слишком сложна, а двор, с его
колоннадами и въездными воротами, слишком московский.
Вернее было бы предположить, что сооружение произведено в несколько
приемов и, главным образом, дворовыми архитекторами, хотя и по
эскизам петербургских зодчих. Между прочим, Кукольник в 1837 г.
определенно говорил, что театр, построенный «по рисунку Гонзаго и
посвященный покойным владельцем памяти сего знаменитого художника,
можно считать важнейшею достопримечательностью Архангельского села.
Эта прелестная игрушка состоит из 22-х двуместных лож с внутренним
сообщением в двух ярусах, но самая величайшая драгоценность,— это 12
перемен декораций, писанных неподражаемой кистью Гонзаго; из
уважения к художнику и, желая сохранить сколь возможно долее эту
живопись, которая столь же быстро осыпается, как разноцветные
украшения на крыльях мотылька, покойный владелец не позволял в этом
театре сценических представлений».
Эти слова не оставляют сомнений в том, что князь Юсупов преклонялся
перед гениальностью Гонзаго. Если так, то трудно себе представить,
чтобы он не воспользовался советами последнего. При этом допущении
становится понятной необычность садов Архангельского и чрезвычайно
неожиданное сочетание итальянских и французских приемов.
Мы увидим дальше, что Гонзаго был гениальнейшим садовым зодчим, и
хотя он работал в фавловске над устройством пейзажного парка, но
создал его по своему собственному, в корне отличному от остальных,
приему.
Мало того, один из его замыслов — «Храм Амура» на Венерином острове
— мог бы смело считаться одним из лучших творений первой половины
XVIII в., т. е. той эпохи, когда еще о пейзажных парках только
мечтали. Таким образом, влияние Гонзаго на сады Архангельского не
кажется невероятным.
Сады начинаются у дворца первой глубокой террасой с
двумя газонами. Можно думать, что на месте последних прежде были
цветники. Средняя аллея относительно узка, а в начале и конце ее
поставлено по два герма. Парапет первой террасы уставлен вазами.
Спуск на вторую террасу устроен в виде сравнительно узкой прямой
лестницы. Вторая терраса неглубока и окаймлена перилами, которые
уставлены бюстами римских императоров. Спуск на третью террасу
устроен
в виде боковых лестниц, напоминающих виллу Альбани.
Третья терраса и есть «зеленый ковер», раскинутый во всю ширину
дворца. По краям его поставлены ряды статуй, за последними
расположены стриженые аллеи лип, а со стороны Москвы-реки «зеленый
ковер» заканчивается статуями «боргезских» борцов и недавно
поставленным памятником-колонной.
Главная прелесть парка именно в этом партере и окаймлении его
двойной липовой аллеей; очень скромные по внешности летний и зимний
дома в конце боковых аллей не имеют значения для общей декорации. По
краям главной перспективы расположен большой тенистый парк, не очень
интересный по разбивке.
Первое впечатление от сада в яркий солнечный день чарует своей
неожиданностью после сравнительно скромных окрестностей Москвы. При
более внимательном изучении заметны кое-какие неприятные детали,
например грубость изваяний и разностильность их, так как там
помещены довольно строгие гермы рядом с танцующими фигурами,
типичными, для XVIII в.
Действительным недостатком сада является отсутствие больших
цветников на первой террасе. Не совсем хорош переход от второй
террасы к первой, так так лестница слишком узкая. Зато переход от
второй к третьей террасе в виде расходящихся и сходящихся лестниц,
прекрасная расстановка статуй на парапетах и перед стеной, а также
соотношение между стеной и «зеленым ковром» могут считаться
замечательными. «Зеленый ковер» должен быть отмечен, как выдающийся
образец садового замысла.
Источник: Всеобщая история ландшафтного искусства
|
