Московские сады

 Кусково

 Останкино

Архангельское

 Усадьбы нового типа

 Сады вне Петербурга и Москвы

Дача Лейхтенбергского в Сергиевке
Ок. 1840 г.

Нет сомнения, что мода, принятая в столице, не могла не распространиться по всей России, но по тем же причинам, как и в Москве, устройство садов оставалось часто незаконченным. Следующее поколение или переделало, или уничтожило то, что было сделано при Елизавете Петровне.
Лучше всего сохранен отличный Екатеринентальский сад в Ревеле, сохраняющий свои великолепные липовые аллеи.
Возле Риги был Петерштадтский сад, но от него ничего не осталось, о чем приходится сожалеть, так как план был довольно затейливым.
Царский сад Риги сильно запущен и искажен увеселительными заведениями. Сохранена лишь великолепная аллея вековых лип и прямоугольный пруд.
В Митаве целы аллеи вокруг Бироновского дворца.
В остальных русских городах давно нет и намека на архитектурно устроенные сады, как и в поместьях сохранились лишь воспоминания о них в виде широких въездных аллей, почетного двора с круглым широким цветником и изредка подстриженных аллей и деревьев.

В общем, русские парки первой половины XIX в. являются образцами применения ленотро-леблоновских мотивов. Предпочитался обыкновенно простейший способ разбивки по ширине сада на три части, из которых средняя назначалась для партера, а боковые для боскетов (Кусково, дача Вольфа, Бестужевой-Рюминой); гораздо реже наблюдается стремление к большей сложности плана, любовь к тупикам и лабиринтам. Таким образом, большинство русских садов были отзвуками теории французского садоводства.
Только Петергоф и Стрельну нельзя считать подражательными садами, так как, несмотря на сходство некоторых деталей, сочетание красоты растительности с красотой моря, каналов, обилие фонтанов первого и ширь второго заставляют считать их исключительными в своем роде садами.
Террасы Стрельны коренным образом отличают этот сад от французских, равно как каскады Петергофа не только куда эффектнее каскада Сен-Клу, но и превосходят своей роскошью даже виллы Тиволи.
Несмотря на то, что лучшие императорские сады России были начаты иностранными зодчими, в них сказалась черта, характерная для русской равнины.
Как будто и в Стрельне, и в Петергофе, и даже при первоначальном устройстве Ораниенбаума и в голову не приходила возможность связать воедино плоскость и высокую террасу.

Широкая равнина сливается в этих трех парках с морем, а в Кусково и Царском Селе — со всей окружающей равниной.
В этом сказалась мысль, аналогичная мысли Ленотра, старавшегося всегда создать безграничные перспективы. Вне Франции эта мысль была принята только в царственных затеях Петра, который в Стрельне и Петергофе пожелал иметь обиталище, достойное владыки моря и вод.
 

Источник: Всеобщая история ландшафтного искусства